Смерть пьяницы

Как жил Николай глупой, ненужной жизнью, редко просыпаясь от самогонного дурмана, так и умер на берегу морозной реки, невполне понимая, что происходит. И нашли то его не в тот же день. Кто вечно пьяного, одинокого Колегу искать будет. Нет, конечно коллегой он мог условно считаться только своим собутыльникам, если бы в их компании коллегиальность соблюдалась. Просто с юности беспутного парня так прозвали – Коля-Колян-Колега. И прозвище это сыграло в его судьбе и в нашем рассказе важную роль.

Вобщем умер Коля. Очнуться в тепле было приятно. Неприятно, правда, ощутить себя абсолютно трезвым, но, жизненный опыт подсказывал, что это дело легко поправимое.

“Вот, ведь…. похоже в больницу попал… чисто вокруг, бело, кровать удобная. Как же это случилось то? Не помню. Выпил, искал, где ночь провести, на реке поскользнулся, отдыхал на снегу, с силами собирался, холодно было” – ясно вспомнил Николай.

– Николай Гаврилин, пойдемте, Вас ожидают, – произнес мягкий, сочувствующий голос.

“Видать на осмотр. Ну так то зиму в больничке провести хорошо. Тепло, сытно… только выпить не найдешь ни днем, ни с огнем”

Но привели Колегу не на врачебной осмотр. Большой зал, за столом в креслах сидят то-ли люди, то-ли не люди… видать не до конца протрезвел Коля, кажется ему, что лица у них меняются в каждую минуту, а то вдруг и вовсе не лица это, а морды звериные, а потом вдруг, глядь, а это лики светящиеся.

В центре большое кресло, вроде пустое. Но свет на него так падает, что кажется что из этого света вроде фигура человеческая, а потом присмотришься, нет… нет никого.

– Подсудимый Николай Гаврилин, по прозвищу Колега.

Вон оно как…. подсудимый… а как судьи то на имя встрепенулись. Смотрят с интересом, будто знаменитость увидели.

– Просим свидетелей обвинения занять левую сторону зала, а свидетелей защиты – правую.

С ужасом смотрит Колега на открывающиеся створки дверей. Некому за него заступиться. Мало кому он в своей жизни хорошего сделал. А вот обвинителей найдется достаточно, подумалось ему. Лихорадочно стал вспоминать все свои грешки и преступления. И как в детстве у соседки из огорода картошку таскал, и петуха задушенного на закусь, и парня городского, что за Вальку побил… Уж больно обидно семнадцатилетнему Коле было. На него, уже тогда постоянно пьяного, Валюшка внимания не обращала, а к тому щеглу жалась и телом и взглядом. Мамку вспомнил. Умерла мать в глухом и тяжком одиночестве, в больнице. Как парализовало ее, Коля не видел, когда в больницу увозили, его дома не было, и навестить старуху, так и не собрался.  Вдруг подумалось, хорошо, что не женился, детей не наделал. Им было бы что сказать в обвинение отцу непутевому.

Зал заполняя неравномерно. Толпой свидетели проходили и усаживаясь по одну сторону зала.

Колега стал рассматривал свои руки

“Странно. Со школы помню, правая рука, та, которой ложку держишь, это свидетели, что ли, право с лево перепутали?”.

Зал до отказа забит справа. А слева только один, смутно знакомый мужик.

– По законам Высшего Милосердия, первым выступает обвинение.

Один из судей быстро и нечетко, будто хотел проглотить жестокие слова зачитал:

  • Николай Гаврилин по прозвищу Колега.  Прожил 75 лет. Любовь – нет. Увлечение – нет. Друзья – нет. Пламенная страсть – нет. Профессия – нет. Семья – нет. Привязанность нет.

Николаю захотелось закричать: “Не правда! Это не про меня!”, но крик застрял не долетев до горла. Нет… ничего нет.

  • Свидетель обвинения Анатолий Василенко, учитель математики.

Колега вспомнил, почему лицо это показалось ему знакомым. Он тогда классе в 6-7 учился, прислали этого мужика в их школу, по распределению. Отработал, как все, год и уехал. Ничем не запомнился.

  • Я обвиняю Николая Гаврилина в том, что он погубил свой талант! – “ничего себе, загнул… талант…. это он про меня что ли?” – я учил его класс всего один год. Коля никогда не выполнял задания, не приносил учебники, да и вообще присутствовал в классе только потому, что участковый постоянно вылавливал его на улице и приводил в школу за ухо. Однажды я вызвал его к доске и велел доказать теорему о площади параллелепипеда. Мне сразу было ясно, что материал он не учил, быстро получит двойку и освободит место у доски и мое внимание для более радивых учеников. Но Коля удивил меня. Он вразвалочку, с наглой и глупой ухмылкой вышел к доске и начал нести абсолютную чушь, с доказательством, приведенным в учебнике никакой связи не имеющую. Но!!! Он доказал теорему. Простым, изящным, неизвестным мне ранее путем. Коряво объясняя свою мысль. Но доказал!

У него недюжинные мозги были! И не банальное мышление. Но он все загубил, пропил, не использовал, не проявил! Это преступное расточительство!

Судьи сокрушенно покачали головой. Николай, придя в себя от удивления, покраснел, словно огнем вспыхнул. В тот день участковый дядя Миша снова надрал ему уши и предупредил, что проверит после школы оценки, и если увидит хоть одну двойку, выпорет ремнем. Дяде Мише можно было верить. Он Колиной мамке двоюродным братом приходился, и с полного мамкиного разрешения считал себя в полной ответственности за воспитание безотцовщины. Вот и выкручивался пацан. Как мог…

  • Свидетели защиты.

Толпа, устроившаяся справа загудела, выстраиваясь в очередь. Коля не знал ни одного из этих людей, готовых сказать слово в его защиту! Он совершенно не понимал, что происходит.

Каждый из защитников по очереди подходил к судейскому столу и рассказывал свою историю. Тут были какие-то больные, вылеченные доктором Яной, какие-то люди, которым доктор Яна помогла в жизни, нищие, которых она спасла от голода, и даже наркоманы, которые, получив милостыню от этой странной женщины, постыдились потратить ее на дозу, и купили себе буханку хлеба и кусок колбасы. Тут были сотни людей, которых мудрая доктор научила истине, которую вынесла из случая, произошедшего с ней в детстве. И все эти люди свидетельствовали, что Милосердие принятое ими от доктора, появилось в мире, благодаря Николаю Гаврилину, что  полностью его оправдывает и придает смысл прожитой им жизни.

И вот, что за история, лежала в основе этой фантасмагории.

Случилось это 42 года назад, холодной российской зимой. Темнеет в это время года рано, поэтому дети катались на санках в полной темноте, зная, что времени еще мало и домой не позовут. Яночка была в восторге. Строгая мама не  позволяла ей играть допоздна с деревенскими ребятами, а ей этого так хотелось. Сегодня мама была занята, и не обратила внимание на сгущающуюся за окном темноту. Время шло, на небе выступили по зимнему яркие звезды, а Яночку все еще не позвали домой. Вдруг она услышала крики и хохот друзей:

  • Колега, Колега напился! Вот дурак! Пьяный валяется под кустом. Замерзнет теперь!

Наташка – признанный авторитет в компании не смеялась:

  • Сами вы дураки! Замерзнет ведь насмерть.
  • Давай поможем ему лечь на санки и отвезем его домой – предложила Яна. Деревенских мужиков она не знала, в гоготе друзей услышала слово КАЛЕКА. Ее привела в ужас жестокость ребят. Как можно смеяться, когда страдает и подвергается опасности несчастный инвалид?
  • Нет у него никакого дома, – пожала плечами Наташка.

Яна не заметила, как ребята разбрелись по домам. Она надрываясь и кряхтя, пыталась затащить бессознательно неподвижного Калеку на свои саночки. Через некоторое время девочка поняла, что самой ей не справиться, и с отчаянными рыданиями, панически боясь оставлять несчастного на снегу в одиночестве, побежала за помощью к маме:

  • Мама, скорее, скорее! Там инвалид, он лежит на снегу, уже без сознания, он замерзнет, умрет, скорее!
  • Какой инвалид, Яна, и почему ты вся в снегу?
  • Мама, инвалид, калека, скорее, помоги ему!

Быстро вызвав на помощь двух крепких мужиков, мама отправилась с девочкой во двор.

  • Ааа, так это Колега, Колька Гаврилин. Опять пьяный валяется! Стоило ради оболтуса панику поднимать. Иди домой.
  • Мама, но ты же не оставишь его здесь?
  • Да не оставлю, не оставлю. Давай сюда свои санки и ступай домой, замерзнешь, спасительница страждущих!

Колегу доставили в больницу, отмыли, обогрели и вылечили от схваченной морозной ночью простуды. Он никогда не узнал о том, кто спас ему жизнь.

А пятилетняя Яночка запомнила эту ночь на всю жизнь. Тогда она поняла, что не важно, хорош или плох человек, полезен он обществу, или наоборот, является “язвой на его теле”, имеет хорошие намерения или вредные.  Если он нуждается в помощи, ему надо помочь. Без всякой причины. Просто потому, что ты помочь можешь. А можешь ты всегда. Своими собственными силами, или прибегая к чужим возможностям. Яна выросла и стала врачом. Она сделала помощь людям своей профессией и сущностью. К ней многие приходили за советом, и каждому она говорила: “Помочь другому – это не всегда про него. Не важно, достоин ли он этой помощи и как ее использует. Это про тебя. Про твои отношения с твоей собственной душой”. Своих детей она учила: “Видишь нищего, дай то, что у тебя есть. Не задумывайся, на что он употребит твои деньги и как попал в унизительное положение. Если он сегодня верит, что добыть средства на жизнь может только таким жутким образом, а ты умеешь добывать их иначе, значит ты в лучшем положении, чем он. А значит, в твоих силах помочь”.

……..

  • Суд выслушал всех свидетелей и постановил: Милосердие, родившееся в мире в ту ночь целиком и полностью оправдывает преступление Николая и делает его жизнь полноценной и полезной. Суд снимает с него все обвинения и дает новый шанс реализовать заложенные в нем таланты. Мы выберем для его  перерождения новую семью. А чтобы предотвратить новые ошибки, мы дадим ему дополнительную защиту. Он родится человеком сильно ограниченным в своих физических возможностях. Полностью зависимым от Милосердия. Таким образом мы установим Царство Высшей Справедливости. Качество, порожденное поведением Николая, защитит его от ошибок в новой жизни.

Град рукоплесканий заглушил сдавленные рыдания Николая. Ему было бесконечно стыдно за себя, благодарность незнакомым людям, маленькой девочке, которую он так и не вспомнил, заставляла его искать в своем скудном лексиконе красивые, значительные слова. Но даже если бы он их нашел, ничего не сказал бы Николай Гаврилин по прозвищу Колега. Он плакал так, как не плакал никогда в жизни, выплакивал, вымывал слезами стыда и раскаяния все свои глупости, ошибки, грехи и преступления.

Когда овация утихла, с дальней скамьи послышался шелестящий голос:

  • Уважаемый суд сказал, что будет выбирать новую семью для этой души. Пожалуйста, позвольте мне позаботиться о нем. У меня осталось много любви к нему. Я не успела ее потратить.

К судейскому столу подошла Колина мать.

Нехама Мильсон.

Иллюстрация Ангелина&Платон

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *