Тетушка Рада. ©Нехама Мильсон

neudachnikЖила-была в дальние времена девушка молодая да красивая. Звали ее в семье Аллушкой, а в школе Аллой. Росла она девочкой необычной. Все ее подружки бывало в прятки играют, а она за книжкой сидит. Стали девочки подрастать, в парней влюбляться, а у Аллы все мысли серьезные, о науках да о пользе человеческой.

Была у Аллушки мама, самая обычная, как у всех, заботливая да занятая и папа, тоже самый обыкновенный, работал, газету читал, да футбол по телевизору смотрел. А еще была у нее родственница, не родственница, то ли подруга мамина, то ли седьмая вода на киселе папина, да только привыкла Аллушка, что тетушка Рада всегда рядом. То к маме придет пошептаться, то с папой поговорить. Пьяницей ее не назовешь, вроде и не пила она вовсе, но приходя в гости всегда с собой бутылочку вина приносила. Аллушка видела, мама себя от этого неловко чувствует, да и папа глаза прячет, но тетушка Рада обычая своего не меняла. Так в детской Аллушкиной памяти и осталось, пришла тетушка Рада, вина с собой принесла, мама с папой от этого виноватыми чувствуют, но ни слова тетушке не скажут.

Как Аллушке за 7 лет перевалило, стала тетушка Рада и с ней заговаривать.

– Ну что, Аллушка, чего бы тебе хотелось больше всего на свете?

– Ох, мне бы пятерку по математике! – отвечает первоклассница.

– Ну ладно, усмехается Рада, – будет тебе пятерка.

И правда, на следующий день получает Аллушка пятерку по математике. Хотела при встрече тетушке спасибо сказать, да не вышло, ногу сломала на горке, полвесны в больнице пролежала. Когда домой вернулась, только по непочатым бутылкам вина поняла, что наведывалась без нее тетушка Рада к родителям.

Летом снова Рада пожаловала.

– Добрый день, Аллушка. А чего тебе сегодня хочется?

– В лагерь хочу поехать, а у мамы денег нет, – взгрустнула Алла.

– Хорошо, будет тебе лагерь.

Протянула она маме бутылку, мама зарделась, бутылку в шкаф убирает, а из шкафа кольцо достает:

– Рада, ты не знаешь, кому бы мне кольцо продать. Как раз на путевку дочке в лагерь хватило бы.

В лагере Аллушке тяжело пришлось. Девочки собрались в отряде не добрые, не приняли серьезную девочку в свою компанию. Но зато природа там была прекрасная, можно было сбегать от обидчиц в лес, и мечтать там до вечера.

Так и жила наша девочка, превращалась в девушку. А тетушка Рада всегда где-то рядом была.

Исполнилось Аллушке 20. Все ее подруги уже о замужестве думали, свадебные платья подбирали, а у нашей красавицы все серьезные мысли в голове. Кажется ей, что должна она что-то важное в жизни сделать. А что, не знает. Вот как-то к вечеру, сидела она над книгой, думала о своем, вдруг дверь открылась и Рада вошла. Как всегда без стука и с бутылкой вина.

– Добрый вечер, тетушка, а мамы с папой дома нету.

– Не страшно, я сегодня к тебе. Вот возьми как бутылку, только не в родительский шкаф ставь, а к себе в комнатку.

Удивилась Аллушка, но взяла бутылку. На вид то обычная поллитровка, а тяжелая, словно бочка. Подняла Алла бутылку к глазам, а на ней странно написано, будто с ошибкой “Вина”. “Не по-русски наверно”, – подумала девушка, и послушно отнесла бутылку к себе в комнату.

– О чем задумчивая такая, Аллушка? – спрашивает тетушка Рада. – Или забота у тебя? Хочется чего-то?

– Хочется мне, тетушка жизнь прожить не зря….

– Вот какие мысли у тебя в голове не девичьи, – усмехнулась Рада. – Ну хорошо. Не зря так не зря. А чем заплатишь старой тетке за заботу?

– А что нужно? Что у меня есть, я все отдам! – Горячо проговорила Аллушка. Она и вправду все готова была отдать за не зряшную жизнь.

– Все не надо, да и нет у тебя пока ничего, что мне нужно.

– Что же делать? – сникла девушка.

– Придет к тебе скоро мужчина. Ни хороший, ни плохой, а лучше других. Он тебе что-то предложит, так ты соглашайся, не отказывайся. А через год он тебе сделает подарок, вот его мне и отдашь.

– А жизнь? Жизнь не даром пройдет?

– Это уж не беспокойся, у тетушки Рады брака не бывает. ты главное подарок мне отдать не забудь. Не для тебя он. Для меня. Не забудь. То что тебе через год подарят – это для меня. Обещаешь?

– Обещаю, тетушка! Мне для тебя ничего не жалко.

Захохотала Рада молодым голосом, аж разрумянилась, совсем красавицей Аллушке показалась, и пошла по своим делам дальше.

Прошло немного времени, познакомилась Алла с молодым человеком. Заметно было, что он внимание девушке оказывает. А она не то, чтобы чувствовала к нему что, но как-то привыкла. Он вроде и не плохой, хотя и хорошего в нем не заметно. Но уж если с другими ребятами сравнивать, то вроде и лучше других. Позвал он Аллушку замуж, она и не отказалась.

Началась семейная жизнь. Про разговор с тетушкой Радой Аллушка и забыла вовсе. Домашние дела, да работа, мама часто болела, папу с работы уволили. Родители сильно сдавать стали. Как не придет дочка в их дом, все вздыхают тяжко, да полные бутылки в шкафу переставляют. А бутылки все одна на другую и на ту, что у Аллушки хранится похожи. Тяжелые, мутные и написано на этикетке вязью “Вина”.

Через год родилась у молодых супругов дочка. Маленькая, хорошенькая, как куколка. очень Аллушка ей радовалась. Наряжала в красивые платья, и гулять ее на розовой коляске вывозила.

Однажды гуляет счастливая мама с малышкой в парке, вдруг слышит радостный голос:

– Аллушка, сколько лет, сколько зим. Я смотрю у тебя новости!

Оглянулась Алла, а за спиной тетушка Рада стоит. Вздрогнула она от неприятного чувства, но о разговоре не вспомнила, только стало ей тяжело на душе от вида знакомой вязи на этикетке бутылки, что тетушка ей радушно протягивала.

– Ой какая девочка, какая красавица, а как же нашу принцессу зовут?

– Дашенька…

– Дашенька, Дарья, Дара, Подарочек значит, – с хитрой улыбкой проворковала Рада.

– Подарочек? – в ужасе откликнулась Алла. Теперь она все вспомнила. События последнего года пронеслись в ее голове. Мужчина, ни плохой, ни хороший, да лучше других. Предложение, и… подарок через год… доченька, Дашенька… обещанный Раде подарок. – Что Вы, тетушка, неужели отнимете у меня мою Дашеньку?

– Зачем мне ее отнимать? – лицо тетушки стало неприятным, злым и хитрым. – На что мне такая обуза на старости лет. Нет уж, возись сама со своей Дарьей, а я рядом буду, не волнуйся, не оставлю девочку без внимания.

Аллушка вздохнула успокоено, улыбнулась и, положив в сумочку тяжелую бутылку, толкнула коляску к дому.

Дочка росла, Аллушка радовалась, все было привычно и спокойно. Тетушка Рада наведывалась не редко. Всегда после ее посещения исполнялось какое-то желание, а в шкафу прибавлялась бутылка со странной надписью на этикетке. Аллушка уже привыкла, что жизнь ее балует осторожно. Одно желание исполнит, с другой стороны ударит. Иногда ей казалось, что если бы не удивительная ворожба тетушки Рады, то радостей в ее жизни и вовсе не было бы.

Дашенька росла девочкой смышленной, ранней, тете Раде с ней разговаривать интересно, она с малых лет с девочкой подружилась. Стала Алла замечать, что дочка ждет добрую тетушку.

Только вот не на пользу малышке ее визиты были. Аллушка помнила из своего детства, как чудеса у тетки выпрашивала. А у Дарьюшки и чудес никаких не случалось. Была она девочкой болезненной, вечно ее жалко было, Аллушка ей и сладости покупала и фруктами закармливала, и на курорты возила, ни что дочке на пользу не шло. Слабенькая была, все бывало приходится ее на руках таскать. В школу поступила, так Алла от нее многого не требовала. Хоть и умненькая девочка, да здоровье слабенькое, пропускает часто. Избаловала, конечно малышку, а куда денешься. такая уж у нее судьба.

Только и радости, что приход тетушки Рады. Вот при ней Дашенька расцветала, улыбалась, щебетала, по долгу в своей комнатке закрывалась секретничать. Так и выросла. Здоровья у нее с возрастом не прибавилось, стала она обидчивой и капризной, но ей, конечно все прощалось, разве можно сердиться на бедную девочку. Лучшим другом ей была Рада. Она всегда за Дашу заступалась:

– Не ругай ее, Аллушка, она слабенькая. Лучше купи ей новое платье, пусть порадуется.

И Аллушка, раздвигая на полке батарею бутылок, чтобы найти место еще для одной, как всегда нераспечатанной, все с тем же странным названием “Вина”, думала, где добыть денег дочке на новое платье.

Как-то случилось в Аллиной жизни странное событие. Гуляла она в тот вечер по набережной, пыталась собраться с мыслями, как бедной своей доченьке помочь, и встретила женщину. Странную, шумливую, смешливую. Разговорились, представилась новая знакомая Волшебницей. Имя произнесла, да странное оно какое-то нездешнее, так Алла его и не запомнила. Напросилась Волшебница к ней в гости. Алла обрадовалась. давно к ней никто, кроме Рады не заходил. Может будет повод наконец открыть хоть одну бутылку вина, что она приносит все время.

Вошла Волшебница в дом и поморщилась.

– Ох, как тяжко у тебя тут дышится, как тесно и темно… Да у тебя же все полки и подоконники бутылками заставлены, откуда же свету быть. Это что еще такое?

– Вино. Есть у меня родственница, не родственница, так седьмая вода на киселе, странная старушка, тоже вроде тебя, волшебница. Так она нам эти бутылки все время дарит.

– Винооо? Ох не вино это, Аллушка. Прочитай-ка повнимательнее!

Посмотрела Алла на этикетку, и впервые за все годы, словно пелена с глаз упала. Не иностранная это вязь, а вполне по-русски написано “Вина”, и мелким шрифтом “хранить на сердце, вечно”.

– Это что же? – расстерялась Аллушка – Что же мне с этим делать теперь?

– Избавляться! – весело заявила новая подруга, и безжалостно откупорила первую бутылку.

Вдруг стало Аллушке бесконечно горько, стыдно, неловко. И перед Радой, что позволила надругаться над ее подарком, и перед Волшебницей, что приходится ей заниматься делом не приятным, и перед мужем и дочкой за тесноту и темноту в доме, и пред соседями, и перед родителями, и даже перед классной руководительницей. Она даже заплакала. А Волшебница, не глядя на нее, содержимое бутылки в унитаз вылила и на ручку слива нажала. И стало сразу Аллушке легко и весело. Так бутылку за бутылкой, преодолевая тоску и чувство вины, словно выныривая из них всякий раз, когда очередная “Вина” оказывалась в канализации, Алла вместе с Волшебницей отправляли в далекое плавание по подземным рекам.

Когда последнюю бутылку выпивали, так развеселились, Аллочка не то, чтобы годы скинула, а вроде бы и вовсе заново родилась. Смолоду такой легкости, такого веселья не чувствовала.
– А что же я теперь Раде скажу?
– Так и скажи, что в вине больше не нуждаешься, и больше подарков от нее ни за что не принимай!
– А зачем же она мне вину дарила? Она же добрая. 
– А вот ты ее при встрече то и спроси, да поинтересуется заодно, как ее полное имя.
– А разве… – начала было Алла, но вдруг увидела, что в комнате она одна, Волшебницы уж и след простыл.
Тетушка Рада долго себя ждать не заставила, явилась в тот же день, к вечеру
– Что это, я смотрю, мне не рады здесь? Подарки мои выкинула, память обо мне из дома выводишь?
– Ты зачем мне вину подсовывала, тетушка? – с обидой спросила ее Аллушка.
– Как зачем, ты ж не одна, у тебя мать, отец, муж, дочка, если б не мои подарки, как бы я тебя заставила о них заботиться?
– А зачем заставлять, я ведь люблю их, я бы с радостью заботилась. С Радостью… Кстати, тетушка, а как твое полное имя? Разве не Радость?
– Нет. Эта воображала Радость свое имя ни за что сокращать бы не согласилась, – поджав губы прошипела тетка.
-Так как же? Радетельница?
-Ну вот еще!!! Я – Страдание.
– Страдание… как же так? Зачем же ты людей обманываешь своим именем?
– Кто обманывает? Я?- возмутилась искренне Рада, – Если, я о вас не радею? 
Целыми днями, не покладая рук вашими делами занята. И разве же я вам радости не приношу?
– Какая ж от тебя радость? Одни страдания!!!
– Разве? Вспомни, как ты, благодаря мне пятерку по математике получила!
– Но я же потом ногу сломала!
– И что? Два месяца в школу не ходила, мама тебе сколько сладостей  купила и сидела с тобой, книжки тебе читала. Или не радость?
– Так вот что ты делаешь? А Дашенька? Какие “радости” ты ей даешь за ее болезни, грусть, отсутствие друзей и интересов?
-Дашенька? – Страдание округлила удивленно глаза. – Она же моя любимица! С нею я больше всего вожусь. Думаю, не взять ли ее в ученицы, дело ей оставлю. Способная девочка. Не свистушка легкомысленная, как ты была. Тебе что, все удовольствия да радости подавай. Бывало получишь свое, так тебе и наплевать, что потом-то беда придет. А Дарьюшка моя быстро смекнула, что радость та и не нужна совсем. Она болеет, с ней все нянчатся, друзей нет, так мама, жалеючи, игрушек накупит, не интересуется ничем, ты с ней больше времени проводишь, чтоб не скучала. Весь мир вокруг ее одной крутится, это ли не счастье?

– Ах ты… А ну-ка, уходи из моего дома! И больше не возвращайся! И к Даше я тебя не подпущу больше.

– Ох, не воевала б ты, Аллушка! Не забудь, моя она, Дара, подарочек мой обещанный!

Выгнала Алла тетку, а на душе горько. Страшно ей, вдруг сможет старая навредить дочке.

Вечером вернулась Даша со школы, как всегда не довольная. Учительница к доске вызвала, не тот параграф спросила. Девчонки хвалились, кто куда на каникулы едет, а ей рассказать нечего. У Никиты телефон новый, самой последней модели, а она со старым ходит.

Но на удивление, Алла не почувствовала себя виноватой, поняла, что девочка радоваться не умеет, и что бы мать ей не купила, ничего ее не обрадует. Совсем по другому чебя почувствовала, видно волшебная уборка помогла.

– А ты не расстраивайся, Дашенька. Вот мы с тобой на лето к моей подруге в деревню поедем. Молочко парное будем пить, в речке купаться!

Даша от возмущения не ответила даже, фыркнула, плечом повела и в своей комнате закрылась.

А на следующий день беда грянула. Не дождалась Алла дочку со школы домой. В школу звонила, подружек спрашивала, по больницам бегала, как сквозь землю дочка провалилась. Поняла Алла, что не обошлось тут без Рады. Набрала ее телефон, а сама не знает, чего ей больше хочется, чтобы дочка нашлась, или узнать, что не у тетки она.

– Алло, – зазвучал в трубке Дашин голосок, – вам кого?

– Это я, доченька, – теряя силы прохрипела Алла.- Ты когда домой придешь?

– Никогда! Я с тетушкой Радой останусь. Она мне все рассказала! Ты меня специально для нее родила. Я так и думала, что ты меня не любишь! А Рада меня понимает. Я теперь у нее всегда жить буду, – и трубку бросила.

Заметалась Алла, заплакала, что делать не знает. В милицию звонить? Да девочка то уже большая, ушла по своей воле… Мужу сообщать? Запаникует, глупостей наделает… Раньше бы к Раде за помощью бросилась, а теперь, кто с ней справится поможет?  Кто против нее силу имеет? Ох… Волшебница! Да как же найти то ее теперь?

Бросилась Алла к двери, решила на ту набережную бежать, где с удивительной женщиной познакомилась, да прямо в дверях с ней и столкнулась.

– Стой, сумасшедшая, – весело зажурчал ее голос – не надо никуда бежать, ничего не горит!

– Как же не горит? Как не горит? Дашу мою, Рада к себе забрала.

– Насильно ли забрала? – Волшебница спрашивает.

– Нет… не насильно, сама она к ней пошла… Для нее, говорит рожала.

– А ты разве дочь для Страдания родила?

– Ну вот видишь, получается да…

– А вот и нет, Аллушка. Двадцать лет назад у тебя обещание обманом вытянули. Нет у него никакой силы, кроме твоей веры. А дочь ты свою рожала на радость и на счастье. Только вот она сама, собственным своим решением Страдание выбрала. И не можешь ты на ее выбор никак повлиять!

– Совсем никак? – ужаснулась Алла и залилась горькими слезами.

– Почти… Есть один способ…

– Какой? Научи, помоги, я на все пойду, кровь свою по капле дочери отдам, только бы спасти ее от Страдания.

– Не надо кровь по капле, – засмеялась волшебница и взмахнула рукой.

И увидела вдруг Алла, что тянутся от ее сердца тоненькие трубочки, золотистые с переливом. И хоть другого конца их не видно, да только знает Алла, каким-то тайным знанием, что одна ее с мужем соединяет, вторая с мамой, третья с дочкой. К каждому близкому человеку тянется трубочка от ее сердца.

– Видишь? Все что в твоем сердце происходит, твоим близким передается. Стань счастливой, и у Дашеньки в сердце счастья прибавится, может не захочет она со Страданием жить, а может тетка и сама от нее сбежит.

– Да как же я могу счастливой быть, когда дочь моя родная Страдает?

– Захочешь ее спасти, сможешь! – ответила Волшебница и исчезла.

А Алла начала счастью учится! Не легким это оказалось делом. Мало было у нее поводов для счастья. Мужа она и в молодости не любила, а теперь и вовсе стали они чужими. Дочь от нее сбежала, да правду сказать, и раньше радости от нее мало было. Мама от бутылок с виной избавляться отказалась, так что к ней и домой зайти было не возможно, темно да тягостно. Подруг у Аллы не было, она все время работе да дочери посвящала, дружить то некогда. Хобби за всю жизнь не обзавелась, работа была хорошая, но скучная.

Тяжело жизнь менять, а что делать, нужно дочь выручать.  Да и не только дочь…. С тех пор, как начала Аллушка задумываться о счастье, совсем невмоготу стало. Так ясно поняла, что счастья – то она никогда и не видела.

Стала она прислушаться, о чем другие женщины говорят. Те, что счастливыми выглядят, у которых глаза горят. А они все об одном. О Любви. И вспомнился вдруг Аллушке мальчик из соседней школы. Как же нравился он ей в 8 ом классе. Да и она ему, кажется, не безразлична была. Как то раз даже гуляли они вместе и многозначительно вздыхали на парковой скамейке. Показалось ей вдруг, что он то и был ее истинной любовью. Ведь не забыла до сих пор. Да и раньше часто вспоминала, у одноклассниц о его судьбе спрашивала. И так ей вдруг захотелось снова стать влюбленной восьмиклассницей, что побежала она, дороги не разбирая, в тот парк, на ту самую скамейку.

И что же увидела там? Сидит на скамье мужчина. Зрелый, в костюме и в шляпе, но мальчика восьми классика в нем еще узнать можно. Сидит, вдаль смотрит и вздыхает со смыслом.

– Здравствуй, Витя, – радостно выдохнула Алла.

– Ты пришла. А я все жду тебя с тех пор. Жаль вот только, что поздно пришло к нам счастье. Жизнь уж прожита. Не в наши годы новое начинать.

И стало от этих слов Аллушке совсем горько.

Повернулась она молча к скамейке спиной и пошла по парковой тропинке.

“Эх – думала она – похоже счастье не в памяти и не во встрече. Да где ж его искать то?”

Тут вспомнила она, что в молодости мечтала жизнь не зря прожить. И вот. Жизнь прожита, как Витя говорит, и вполне не зря. И дочь вырастила, и на работе не последний человек, и патенты ее людям помогают, а счастья нет.

Вот если бы Волшебницу встретить. Только подумала, в кармане телефон зазвонил: “Алло, Аллушка, вспоминала меня? Помощь нужна?”

– Нужна, Волшебница. Не понимаю я, где счастье искать….. – “Везде” -прозвучал ответ, и экран телефона потух.

Везде… Легко сказать. Где же это везде? Вот тропинка по парку вьется. Какое в ней счастье? Присмотрелась внимательнее  и видит: вокруг тропинки земля влажная, скользкая после дождя, а тропинка мелким гравий посыпана, вода через него проходит, а люди по сухому идут. А вдоль тропинки цветы красивые высажены. Голову подняла, Боже мой, красота-то какая! Деревья высокие, кронами в небо уходят, а небо после дождя голубое, умытое. Счастье-то какое.

Счастье-счастье, только не долгое. Вон по мягкому гравию пытается сдвинуть руками свою коляску молодой инвалид. Мальчишка совсем. Как же быть счастливой, когда столько горя вокруг? Бросилась она к парню, уперлась ногами в гравий, руками в коляску, общими усилиями вывезли ее на асфальт. Парнишка поблагодарил и покатил дальше, а Аллушка присела на скамеечке и стала в этом случае счастье искать. Во-первых, счастье, что у меня и у моих близких руки – ноги здоровые, во-вторых, счастье, что она рядом оказалась, помочь смогла. Удивилась она, что в чужом горе счастье нашла, да только отвлек ее от раздумий голос. Молодая, красивая, длинноногая девчонка бежала по парку и звала встревожено: “Павел, Паша”. А навстречу ей катит на своей коляске счастливый и влюбленный Аллушкин знакомый инвалид. И глядя на  нежную встречу влюбленной пары, Алла снова испытала приступ острого счастья.

Тем временем стемнело. Алла заторопилась домой, привычно уже находя удовольствие в мысли, что иметь дом, куда ты спешишь вечером, это счастье, и, споткнулась на темной дорожке, упала, почувствовав острую боль в лодыжке. “Счастье, что телефон есть!”- подумала она, доставая аппарат из кармана. Темный безвинный экран с издевкой блеснул под фонарем. “Счастье, что упала в освещенном месте!” – упрямствовала Алла. И в это время погас фонарь. Свежий еще, не окрепший оптимизм начал слабеть.

Встать не получалось, упала она на левый бок, ударила  локоть , похоже, сломала правую ногу. Чтобы подняться, нужно было облокотиться или на левую руку или на правую ногу, а этого она, как раз, сделать не могла. Вдобавок, к ней вдруг подбежала огромная страшная собака. Алла сжалась, боясь закричать.

-Боцман, Боцман, что ты там нашел, -услышала она глубокий баритон. – не бойтесь, он не тронет. Что с Вами случилось? Вам нужна помощь?

Новый знакомый назвался Эдуардом. Он вызвал скорую, навещал в больнице, организовал такси для поездок в театр и помогал подниматься по высоким театральным лестницам с гипсом на ноге. А Аллушка каждый раз думала о том, что даже большая беда может оказаться счастьем, если ты это счастье в ней разглядеть готов.

Даша о маминой травме слышала, да видно слишком занята была, не нашла времени навестить.

Больше всего Аллушку муж удивил. Нельзя сказать, что он не заботился о ней, пока она в гипсе была. Нет, все что нужно делал. Вот только всегда была она на уверена, что он без нее и шагу ступить не сможет. А он оказался вполне самостоятельным. И хобби у него нашлось. Пока Аллушка, смущаясь своим новым счастьем, проводила время с Эдуардом, муж пропадал часами в библиотеке, залпом заглатывая исторические книги.

Кажется и объявлению о разводе он отнесся с точки зрения всемирной истории, спокойно, как к событию мелкому и не значительному.

Одно только отправляло безмятежность Аллиного счастья. Дашенька продолжала жить с Радой и страдать. От болезней, от неудовлетворенных желаний, от зависти. А что ж ей было делать, если жила она в доме Страдания и верила, что для Страдания рождена.

Но Эдуард не позволял Алле вмешиваться в жизнь дочери. Убеждал, что она взрослая и свой выбор должна сама сделать. Как-то уехали они с новым мужем в отпуск к морю, а когда вернулись, нашли в почтовом ящике записку ” Мама, позвони мне срочно”.

– Мама, – обрадовались Даша звонку. – Я снова дома. Я не могу больше жить с Радой. Я задыхаюсь среди ее бутылок с Виной. Она стала учить меня своим премудростям, но я совсем не хочу быть такой как она. Она уже старая, а живет совсем одна, никого не любит и ее никто не любит. Я не хочу, чтобы люди страдали. Ты меня Дарьей назвала, Подарком. Хочу, чтобы жизнь моя подарком стала. Мне самой и другим. Только как же это сделать? Ведь столько горя вокруг, столько страдания…

– Ты уже главное сделала, Дашенька. Свой самостоятельным выбор. Теперь дело за малым осталось. Надо тебе счастье найти.

– Да где же оно, мама?

– Везде…, – произнесла Аллушка слово, с которого начались в ее жизни счастливые перемены.

Эпилог.

Годы прошли с тех пор. Аллушка с Эдуардом счастливы вместе. Пенсия пришлась к их счастливому двору. Путешествуют, по театрам, выставкам ходят. Когда время есть. А занять себя есть чем. Дашенька часто своих двойняшек приводит. Сама с наворожденной дочкой занята. Не легко это, с тремя малышами диссертацию писать, но когда тебя окружает счастье, любое испытание в радость.

Самое большое счастье для Аллушки, что мама с папой в последние годы своей жизни успели свой выбор в пользу счастья сделать. Очень уж она боялась, что так и умрут они, окруженные бутылками тетушки Страдания. Но дождалась таки маминого вопроса ” Где же мне счастье искать, доченька?”.

А Рада уехала. В этом городе ей делать нечего стало. Кто раньше, кто позже, все счастье выбрали. И каждый его искать пошел. Где?

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *