Возраст “дурадцать” и любящие родители

Ох уж, эти подростки… Teenagers…. גיל טיפשאסרה. Сколько нервов, седых волос, приступов гнева, минут самобичевания, слез “я ужасный родитель” связано с этими инопланетянами.

Лично я сейчас нахожусь на середине качелей. Двое старший детей пережили этот, поистине кошмарный период, во времена моей родительской неосознанности, сейчас дочь “колбасит”, а впереди еще двое. И, честно скажу, хоть я и расскажу вам сейчас всю правду о подростках и о том, как их правильно готовить, но частенько я сжимаю в дрожащих руках голову и ору сквозь слезы: “Можно я усну, а проснусь, когда все они будут старше 18-ти?”. Но, никто мои стенания всерьез не воспринимает. Потому что все знают, я сначала поплачу, а потом все сделаю правильно.

Вы помните себя в этом возрасте? Я помню очень хорошо. Как меня разрывало между детством и взрослостью. В голове большие вопросы, и никого рядом, кто готов дать на них ответы. Появляются взрослые, пугающие желания, и недостаточно знаний о том, откуда они берутся. Уже по-взрослому, хочется самостоятельности, и еще так по-детски хочется на ручки. Я писала кошмарные, черные, отчаянные стихи, отрицала существование Бога, была уверена, что никому не нужна и планировала суицид. Периодически приходил необъяснимый, безотчетный страх. А потом он сменялся восторженной, хохотливой веселостью. Чувство справедливости обострилось, куда там Жанне Д”Арк. Но при этом, недостаток жизненного опыта легонько подталкивал к подлости. Грань между “должна” и “хочу” прошла, как водораздел, кипящий крокодилами.

Наверно поэтому, переходный возраст старшего сына я прожила с полным пониманием. Я видела, что он проходит те же испытания. Я знала, что с ним творится, и знала, что это кончится. Ему было ужасно тяжело. И мне было его ужасно жалко. Но я понимала, что происходит.

А вот когда стукнуло 12 второму, я поняла, о чем говорят те, кто утверждает, что ад – это наша земная жизнь. Я совершенно не понимала, что он вытворяет. Каждое его действие вызывало во мне волну горячечного протеста, ужаса за его будущее. Я пыталась спасать его. Я рвалась его воспитывать. И только углубляла пропасть между нами. Пропасть между взрослеющим человеком и непонимающей его матерью. Слава Богу, у меня хватило ума. Самое лучшее, что я сделала ради своего второго сына, это то, что я сказала ему: “Я не могу воспитывать тебя. Потому что я совершенно тебя не понимаю. Я буду тебя любить, потому что ты мой сын. Но больше я ничего не могу для тебя сделать”. Было трудно. Видеть, как он “гробит свою жизнь”, “уничтожает свою репутацию”, “роет себе могилу”, “связывается с ужасными парнями”, “встречается с этой *****”. Видеть, иметь свое мнение и говорить: “Я верю, что ты знаешь, что делаешь. Я принимаю твое право на этот выбор”. Я плакала. Но он этого не видел. Я кричала от отчаяния. В одиночестве. И, в очередной раз, видя, какое ужасное решение он принимает, осознавала,что ничего с этим не могу сделать. Что любая моя критика, любое давление только отдалят от меня родного человека. И я пыталась найти хоть малейшую крошку, тончайшую грань блага в происходящем. То, что может нас сблизить. “Ты бросил школу… Молодец, что не бездельничаешь, а зарабатываешь деньги”. “Ты куришь… При твоей астме вот эти сигареты нанесут твоим легким меньше вреда”. “Встречаешься с ЭТОЙ (ой, мама, я хочу это отвидеть!!!) девушкой… Сынок, береги свою девочку, ранняя беременность может испортить ее жизнь ”.

Мы смогли преодолеть пропасть. Когда ему исполнилось 17, мы стали очень близкими друзьями. Оказалось, что мы ужасно похожи и у нас море общих интересов. “Никогда не думал, что можно так дружить со своей родной матерью” – лучший комплимент в моей материнской жизни.

И вот я дожила до тинейджерства своей старшей дочери. Думаете, все сразу пошло гладко? Ведь у нее такая мудрая и опытная мать! Но сначала я не поняла, что произошло. Моя ласковая, понимающая, послушная дочь, правая рука, помощница и подружка, вдруг встала на дыбы и начала делать все наоборот. И первой моей реакцией было – надавить, вернуть, построить. И я натолкнулась на стену. Непробиваемую, непрозрачную стену полного отчуждения. И поняла, что или приму ее право пережить этот тяжелый период так, как она умеет, и окажусь рядом в трудный момент, или потеряю очень родного, близкого, нужного мне человека.

Благодаря тому, что мы с дочерью остались друзьями и смогли обсудить происходящее, нам удалось сформулировать общее желание помочь другим подросткам пережить это нелегкое для них время, найти ответы на сложные вопросы, не конфликтовать с родителями и взрослым миром, не оставаться со своей бедой в одиночестве. И сразу начали собирать вокруг себя подростков.

Теперь у нас есть общее дело. И да, она по прежнему больше времени проводит с чатах с друзьями, чем со мной. И я не могу рассчитывать на ее помощь по дому. И я бы выбрала для нее другую прическу и уж точно, совсем другую одежду. Но я понимаю. Кончилась игра в дочки-матери. Началась ее взрослая жизнь. В которой я могу быть рядом. Но прожить ее жизнь вместо нее, не могу.

Я верю в Бога. И в мудро созданный Им мир. Я понимаю, что вот это состояние гормональной интоксикации мозга, это отчаянное метание, эти качели между болью и тупым безразличием, необходимы человеку в возрасте перехода от состояния ребенка к взрослой жизни. Потому, что если всего этого не будет, то не появится потребность задавать вопросы и искать ответы. И вопросы у них такие сложные, не имеющие однозначных ответов, именно для того, чтобы искали они эти ответы сами. Своими путями. Потому что одной правды не существует. А свою личную – надо искать.

И нам – родителям, нужно пережить это испытание. Потому что иначе, как же мы поймем, что больше нет “мать и ее детеныш”, теперь мы “два взрослых, близких человека”. И это изменение слишком мощное. Его нужно произвести активно. Само собой это не произойдет. Надо переключить тумблер в своем сознании. И именно подростковые “заносы” дают нам сигнал – вот оно, теперь пора отпускать.

Вот именно сейчас, когда он творит невесть что, и тебе кажется, что именно теперь он, как никогда, нуждается в твоем родительском контроле и опеке. Именно сейчас – отпускать. Дать пройти этот путь самостоятельно. Вмешиваться только когда просит помощи и только в тех объемах, в которых просит. Мнение свое высказывать только когда о нем спрашивает и только в виде своего мнения, но никак не в форме Истины.

И да, мы с вами знаем, что курить девочке в 15 лет очень вредно. Но откуда мы с вами это знаем? Не из опыта ли, раннего курения и собственного решения бросить? И мы знаем, что ранняя беременность – это катастрофа. Но кто из вас слышал историю о том, как девочке запрещали гулять с мальчиками, и это предотвратило ранний секс. И мы, взрослые, опытные, боимся опыта курения марихуанны. Потому что от нее переходят к более сильным наркотикам. Но знаете ли вы, кто переходит? В основном те, кого “загнобили” за легкие.

Вы ожидаете от меня конкретных советов? Как поступить, если ребенок курит? Как предотвратить секс в школьном возрасте? Как не допустить применения наркотиков?

На эти вопросы НЕТ ответов.

Доверие. Понимание, что подросток – уже не ребенок, от него нельзя требовать послушания. Но он еще не взрослый, от него нельзя требовать взрослых поступков. Он человек на мосту. Берег детства, где все понятно, мама-папа рядом и всегда готовы взять на ручки – невозвратимо оставлен позади. А до берега зрелости, в которой уже сложились ясные и определенные отношения с миром еще далеко.

Все, что им сейчас от нас надо и в чем они нуждаются, это информация и эмоциональная поддержка.

“Вот статистика перехода от марихуанны к более сильным наркотикам. Здесь статья о воздействии травы на растущий мозг. Я верю, что ты в состоянии решить, что для тебя плохо, что хорошо”

Если обсуждая с подрастающей дочерью вопросы интимной жизни, ты упомянула не только о нежеланной беременности и венерических заболеваниях, но и  о радости оргазма, о разнице физических ощущений от секса со случайным партнером и от слияния с любимым человеком, о счастье вынашивания желанного ребенка, то это не гарантия, что она не наделает глупостей, но шансы повышает.

Я не знаю, кому тяжелее. Самому взрослеющему ребенку, который себя ощущает, будто его прокручивают через мясорубку, и та часть, что стала фаршем – тебе не знакома, а та, что знакома – застряла где то в недрах перемалывающей кости машины. Или нам с вами. Любящим родителям, которым хочется предотвратить ошибки, помочь, прикрыть, спасти, сохранить того, кто больше не принимает помощь и советы в том, привычном виде.

Знаю только, что эта ступень необходима. Только тот, кто в переходном возрасте искал ответы, спотыкался, набивал шишки, вставал и снова искал. Только тот, кому любящие и заботливые родители позволили падать и набивать шишки, не смотря на желание пронести весь путь взросления на руках. Только этот человек станет зрелой, самостоятельной личностью, которой родители смогут гордиться, и на которую смогут положиться, как на настоящего друга.

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *